Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Автор Тема: Атаман Семенов  (Прочитано 31326 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Dimich

  • Актив
  • Ветеран
  • *****
  • Отзывы +81/-0
  • Сообщений: 2 335
  • Наше дело правое!!!
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #31 : Март 14, 2011, 15:09:31 »

http://guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html?bid=205&sid=711394
http://guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html?bid=122&sid=438367#refid438353

Информация в фондах ГАРФ и РГВИА, касающаяся деятельности ПРВО
Записан
Ищите и найдете!!!

сh_alex

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +54/-0
  • Сообщений: 328
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #32 : Март 20, 2011, 04:22:06 »

Атаман
Записан

сh_alex

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +54/-0
  • Сообщений: 328
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #33 : Апрель 15, 2011, 16:35:05 »

Лев Князев

ДОЧЬ АТАМАНА
"А теперь пребывают сии три:
вера, надежда, любовь;
но любовь из них краше".
Ап. Павел, 1-е коринфянам, 14-1


Был светлый день 18 апреля 1946 года от Рождества Христова, к гладкие волны Цусимского пролива сияли, многократно отражая солнечные лучи, и желтые блики весело плясали на шершавых, железно-бесчувственных бортах парохода, небыстро скользящего в теплой стихии с юга на север. Мир и покои властвовали во Вселенной, белые чайки неспешно взмахивали крыльями и негромко перекликались, любуясь сверху извечной красотой отданного им мира Лиза Семенова стояла, опершись о нагретый фальш-борт и задумчиво глядела то на легкие перистые облачка, неподвижно застывшие в тишине неба, то на уходящую из-под кормы курчавую пенную струю, то на встающие справа, в дымке горизонта, сиреневые холмы японского берега.

Небольшая чайка с черными кончиками крыльев, пролетая низко у бота, вскрикнула призывно, и, подняв глаза, Лиза встретила ответный взгляд чистых желтых глаз вольной птицы. Махнула рукой. "Лети, миленькая!"
Вскрикнув, чайка упала наискосок к самой воде и снова взмыла, не доступная злу и угрозам людей.

- Привет, красотулечка-казачка, - чуть подвинься, - весело окликнул Лизу матрос, парень лет двадцати, спустившийся на палубу со спардека с мотком тонкого линя в руке и закрепленным на конце железным штоком. Лиза всего на секунду встретилась с легким взглядом серых глаз, смутилась и шагнула в сторону. Тут же ее охладил гнусаво-повелительный голос такого же молодого, как матрос, но ненавистного ей от бровей до носков начищенных кирзовых сапог охранника с автоматом.

- Мадам, вас отправить в трюм?
- Нет, нет, если можно, - испугалась Лиза.
- Лады. Стой, позволяю, только без топотни и танцулек. - Охранник выплюнул за борт осмолок сигареты и принялся за свою работу ходить от борта к комингсу трюма и обратно.

Матрос - такой расторопный парнишка уже успел вытащить из мерительной трубки в палубе линь со штоком на конце, завернул бронзовою пробку и записал что-то на листочке бумаги. Он подмигнул Лизе и зашагал к носу парохода, на пути бросив охраннику:

- А вот плевать за борт не положено, здесь тебе не зона, любимый ты наш. - Охранник крикнул вслед:

- Все мы такие герои, ах, ах, не пришлось бы свидеться!

"Зачем он, дурачок, лезет на рожна", - печально подумала Лиза, потянувшись вслед парнишке. В свои неполных шестнадцать лет она была крепкая, развитая, и мечты о таком вот самом, не лучше и не хуже, не раз уже посещали ее в самое неподходящее время... А трудно было подобрать более не подходящее время, чем этот апрельский день. Хотя сегодня и среда "Господи, что же ТАМ будет", - вдруг остро подумала она заболевшим сердцем.

На крыле мостика, недавно покрашенного, блестящего под солнечными лучами, видела Лиза, стоял начальник конвоя - худой, черный, с мешками под глазами, фамилию свою он назвал, принимая заключенных, то ли Плиняцкий, то ли, тьфу... А рядом с ним переминался с ноги на ногу пожилой капитан парохода, симпатичный дедушка лет под пятьдесят, в красивой морской фуражке. Лиза с самого детства знала о моряках только хорошее. Невельской, Крузенштерн, адмирал Ушаков, адмирал Колчак...

Папа рассказывал, как спасли моряки остатки белой гвардии, откатившейся от Владивостока под неодолимой силой наступавшей из глубин Сибири Красной армии. В тот страшный год ни Лизы, ни двух сестренок ее и брата еще не было на свете - родились они в чужой далекой стороне. Только по маминым рассказам знали, что есть великая страна, родина мамы, папы, бабушек и дедушек. В этом краю чистые, как слеза, не отравленные реки и прозрачное, до дна, родное папино озеро Байкал, густая тайга, полная золота и драгоценностей земля и добрый, сильный, христолюбивый народ, который однажды разделился по дьявольскому наущению на красных и белых, уничтожил в братоубийственной войне на утеху иностранным бесам лучших своих сыновей и дочерей, уменьшился в числе, исподличался и перестал верить в Бога. А те, кто поднял его на бой, засели в святом московском Кремле, взорвали по России православные храмы и пошли гулять-пировать о сатанинской раже. И теперь только Бог знает, вернет ли он России прежнюю силу и красоту...

"Но откуда этот сероглазый узнал, что я казачка?" - думала Лиза, глядя печально на гордых, свободных птиц, летящих над пароходом, на землю вдали и на живой, поворачивающийся по кругу, пепельно-серый горизонт.
Из табучины носового трюма показался невысокий желтолицый человек. Охранник кивнул ему на деревянный туалет, устроенный на фальшборте для подконвойных.

- Быстро, не задумывайся. - Оглянулся на Лизу. - Гляди, какой он покорный, а сам - контрразведчик. Знаешь, что они над пленными вытворяли?

Лиза отвернулась. И тут же сзади, заставив ее вздрогнуть, заорал охранник: "Стой. косоглазый!" Простучала оглушительная в благостной тишине утра автоматная очередь В воздух. По тому что Лиза успела увидеть, как японец кошкой переметнулся через борт, нырнул и снова показалась в струе за кормой его голова - черно-желтая в белом кружеве пены. С мостика крикнул офицер конвоя:

- Нечипоренко, отставить стрельбу! Незачем патроны жечь, еще пригодятся.
- Не понял, товарищ старший лейтенант, - гнусаво откликнулся Нечипоренко.
- А понимать нечего. - Офицер спросил у капитана. - Сколько здесь до берега?
- Двенадцать-пятнадцать миль, не переживайте не доплывет. - Капитан, не глядя на начальника конвоя, шагнул в рубку.

- Третий, этот эпизод запишите в графу "Особые случаи". Я - в каюту.

Конвойный солдат показал Лизе великолепные клыки.

- Можешь полюбоваться, мадам. Уже затонул падлюка! Да, по совести сказать, хоть я и бил в воздух, а его мог и задеть нечаянно. Чтоб не маялся, сердешний.
Во Владивостоке пароход "Аргунь" с пленниками поставили на причал напротив центрального входа в порт, за ними тянулась мощеная улица и красивые, старинные дома. Высокие сопки, звенящие трамваи, толпа на улицах, кругом красные транспоранты и флаги. Лиза знала что здесь скоро праздник под названием Первомай.

Моряки только что закончили швартовку, собрались на правом борту спардека, наблюдая, как выгружают доставленных из Дайрена важных пассажиров - семью атамана Семенова и нескольких пленных японцев. Первый из трюма поднялся высокой, сутулый, седой человек лет пятидесяти, на деревяшке от колена правой ноги, в песочного цвета генеральской шинели без погон и фуражки, с поднятой по казачьему обычаю тульей, брат атамана Семенова. Самого Семенова, арестованного русским десантом на его даче под Дайреном, советские разведчики отправили в Россию на самолете, а брата и девушек посадили на пароход.

Лизу и ее семнадцатилетнюю сестренку Катю вывели следом за дядей. Они остановились на минуту, потрясенные видом города, а дядя ковылял, стуча протезом и не поднимая глаз на город, хотя когда-то считал его чуть ли не родным. По парадному трапу, качающемуся на цепях-подвесках, арестованные спустились на бетонный причал. Что-то словно толкнуло Лизу, заставило оглянуться - она увидела ЕГО. Он поднял руку. Неужели заметил, как я в тот раз на него смотрела? Она ответила прощальным взмахом, прошептала: "Господи, уходим без возврата, спаси к помилуй нас!"

- А ну, не сигналить, казачки хреновы! - крикнул конвойный.

Два длинных, сверкающих черным лаком "ЗиМа" ждали Семеновых у трапа. Дядю отделили от племянниц. Он, битый-перебитый жизнью, давно понял навсегда: здесь не прощают. Как, впрочем не прощал ИХ и он... Оглянулся, сдерживая пронизанный ненавистью стон.

- Деточки, милые, родные простите папу и меня, поминайте, если будите живы. - И, подтолкнутый прикладом автомата, стукнувшись протезом о порог машины, нырнул в салон. Так девушки и встретились с родиной, о которой столько мечтали и шептались, строя свои детские планы.

Отца судили в Хабаровске и повесили, брата расстреляли раньше его. Сестер определили в ГУЛАГ, определили по "четвертаку", то есть по двадцать пять лет заключения. Чтобы знали, как выбирать родителей. Надолго ушли сестры за колючку. В самой глубине Сибири увидели Лиза и Катя и быстрые чистые реки, и дремучие леса. Старшая сестра их, Елена Григорьевна, тоже отбывала свой "четвертак" в ГУЛАГе, однажды бросилась на лагерную проволоку и с вышки получила пулю в живот. Но выжила, а выжив попала в психлечебницу, не выдержала душа, измаялась и ушла под защиту безумия.

И Лиза едва ли бы выдержала, но после восьми лет заключения, когда уже не осталось ни надежд на свободу, ни желания жить, разнеслась над лагерями разящая, как молния, и освежающая, как гроза, весть: "УМЕР!"

- Ур-ра! Свобода! - кричали в зонах политзеки, бросая вверех шапки и телогрейки.
Не сразу, однако, и нелегко уходят оттуда, куда попадают так невыносимо легко. Уже многих отпустила зона, а Лиза все еще была там, в Тайшете. Уже и расконвоированная, уже и позволили учавствовать в КВЧ - культурно-воспитательной части (ай, да агитатор!). Пела на лагерных сценах старинные русские романсы и казачьи песни, которым научилась у отца. Как и выдержке, умению не дрожать от страха при смертельной опасности, не выть от холода-голода. Казачья дочка, что да, то да.

В одном из лагерей (а было их натыкано по Руси гуще леса), выступая, увидела, как смотрят из зала, вперились в самую душу пронзительные серые глаза. Неужели он, морячок ее юности? Не успела подойти, спросить - увезли артистов. Пора было к раздаткам - ужинать.

Через месяц напросилась у Миши Нуйкина, главного режиссера: "Пошли еще раз туда". И вот она снова поет казачью песню, а потом: "Ой, вы ночи, матросские ночи"... И ОН в первом ряду! Нет, увы, не тот. Не он. И глаза не совсем серые, но глянул - душу берет, и уже Лизе не двадцать три, а шестнадцать, и снова тот апрельский день на пароходе... "Господи, помилуй меня, грешную..."

Слава тебе, господи, не из робких мальчик, подошел в перерыве, пригладил короткую прическу (всего-то два месяца после стрижки "под ноль").
- Можно сказать огромное спасибо? Меня зовут Коля.

Уже Лизе уезжать пора, а они стоят, укрывшись за каким-то стендом, прилипли друг к другу душами и сердцем, ну нет сил оторваться. Заглянул Миша Нуйкин, усмехнулся, махнул рукой - "еще пятнадцать минут даю!" И на том спасибо. Рассказал Коля, что, точно, плавал, только рыбак, на море с шестнадцати лет, после вместе с другом поехали учиться на штурманов, друг не осилил экзамена но математике, зато стал художником, а Коля - закончил, был штурманом, плавал, потом - армия, потом... Вот это дело.

- Да за что же, дорогой ты мой?

Махнул рукой, рассмеялся.

- За того, кто недавно ткнулся. Стою как-то в наряде, размечтался. И про деда репрессированного, про батю, парни еще про своих порассказывали, вернулся я, а в караулке висит портрет - я по нему и шандарахнул всю обойму.

- Раз не можно так, дурачок? Им же, чем больше осудят, тем легче коммунизм строить - деньги-то не платить, довольно и пайки.

- А кто сказал, что можно? Дали вышку - после заменили на четвертную, теперь собираются реабилитировать. Смех да и только.

- Да уж, смех так смех. - И рассказала про своего папу-атамана, про то, как шли Цусимой... Кое о чем смолчала, да и о чем говорить - шестнадцать лет - дурочка. И тут же, поцеловавшись, всего-то раз за время знакомства, дали друг другу клятву: кто первый выйдет - другого ждать...

Коля вышел реабилитированным пораньше, но Лизу дождался. И поженились. И родили детей. И один из них талантливый музыкант - женился на иностранке, австралийке. Прислал приглашение: приезжайте мама-папа, здесь народ живет без коммунистов, и, представьте себе, очень даже неплохо. Поехали к сыну. И остались потомки атамана в далекой Австралии.
 

ЭПИЛОГ
Автор этого рассказа был матросом на том самом пароходе и видел в апреле 1946 года своих пассажиров - дочерей атамана и их дядю. И японца, предпочевшего смерть в родной Цусиме русскому плену. Прошло ровно шестнадцать лет, и вот автор встретил художника Евгения Димуру, тоже имевшего отношение к этой истории. Ибо он плавал с Колей Явцевым, штурманом, женившемся на дочери атамана. А потом - потом поехал с выставкой своих морских картин в Австралию и встретился там с героями этой не совсем обычной истории. Живут-поживают в Австралии, много повидавшие на своем веку, русские люди. Скучают по родине, но приехать больше не рискнут. "Перетерпим", - пишет Коля Явцев, муж атаманской дочери Елизаветы Григорьевны. А она - тоскует. Такова уж, видно, казачья душа, любят казаки Россию, зачтем им это.



Записан

сh_alex

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +54/-0
  • Сообщений: 328
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #34 : Апрель 15, 2011, 16:42:25 »

http://oldchita.megalink.ru/

ГЛАВНАЯ - ПЕРСОНЫ - СЕМЕНОВ - Елизавета

Записан

сh_alex

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +54/-0
  • Сообщений: 328
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #35 : Ноябрь 01, 2015, 15:56:55 »

Новые сведения.
Журнал "Хлеб Небесный" № 12 январь 1929 год. Издание Казанско-Богородицкого Мужского Монастыря. Китай, гор. Харбинъ, Нов. Модягоу, (Гондаттиевка)
Записан

Люк

  • Модератор
  • Старейшина форума
  • *****
  • Отзывы +273/-0
  • Сообщений: 6 184
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #36 : Январь 06, 2016, 13:45:44 »

В ПК №6/2015 опубликована большая статья А. Чащина "К вопросу о денежной эмиссии Правительства Российской Восточной Окраины".
Статья очень интересная, с большим объёмом архивной информации и большим количеством сканов бон - выпущенных, пробников, невыпущенных.
Записан

Fox Notes

  • Администратор
  • Старейшина форума
  • *****
  • Отзывы +307/-1
  • Сообщений: 9 181
    • Просмотр профиля
    • Fox Notes
Re: Атаман Семенов
« Ответ #37 : Апрель 01, 2017, 16:30:53 »

Пополнение каталога



Записан

gf_ruslan

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +28/-0
  • Сообщений: 173
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #38 : Апрель 06, 2017, 19:50:53 »

Водяной знак похож на в/з ростовской конторы "ГБ" по Лазареву.
Записан

Landser

  • Модератор
  • Старейшина форума
  • *****
  • Отзывы +275/-0
  • Сообщений: 8 757
  • Наши дети - наше будущее
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #39 : Апрель 07, 2017, 07:39:43 »

В книге Чащина говорится, что это ростовская бумага и есть.
Вроде давно эту тему на форуме подымали.
Записан

Fox Notes

  • Администратор
  • Старейшина форума
  • *****
  • Отзывы +307/-1
  • Сообщений: 9 181
    • Просмотр профиля
    • Fox Notes
Re: Атаман Семенов
« Ответ #40 : Апрель 09, 2017, 15:11:36 »

Пополнение каталога





Записан

Fox Notes

  • Администратор
  • Старейшина форума
  • *****
  • Отзывы +307/-1
  • Сообщений: 9 181
    • Просмотр профиля
    • Fox Notes
Re: Атаман Семенов
« Ответ #41 : Апрель 09, 2017, 15:12:14 »

Пополнение каталога



Записан

magsib

  • КОММЕРЧЕСКИЙ БЛОК
  • Ветеран
  • *****
  • Отзывы +147/-0
  • Сообщений: 2 975
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #42 : Июнь 07, 2017, 11:36:14 »

http://oper-1974.livejournal.com/464312.html

Интересные фото про БРЭМ, Семенова и казаков в Манчжурии до 1945 года.
Записан
"Долой халтуру" при написании статей и книг по бонистике!
Халтурщиков к ответу!

сh_alex

  • Постоялец
  • ***
  • Отзывы +54/-0
  • Сообщений: 328
    • Просмотр профиля
Re: Атаман Семенов
« Ответ #43 : Январь 03, 2018, 11:15:43 »

Известно, что бумага на которой печатались временные боны и денежные знаки ПРВО была в полных листах и полулистах (ГАЗК. Ф. 347. Оп. 1. Д. 259. Л. 40.). Удалось выяснить (измерить) размер одной стороны (скорее всего полулиста). Он составил 633 мм. Опытным путем также выяснилось, что другая сторона равна 463 мм. 
Записан